– Что тебе сказала Надежда Дмитриевна? Она назначила следующий сеанс?

– Назначила, на среду, только я больше не собираюсь к ней приходить.

– Но почему, Василиса?

– Потому что не хочу, и закончим на этом, пап, – резко ответила она. – Кстати, вот, возьми, верни это Лариной. Она так удобно лежала, что я не удержалась, извини, – и девушка протянула отцу ручку «Паркер» с золотым пером.

– Как же тебе не стыдно, Василиса?! Это уж совсем ни на что не похоже! – Отец схватился за голову. – Ты что, не соображаешь, что делаешь и где находишься?

– Да все я соображаю, сказала же, извини. – Василиса сморщилась. – И не нужно смотреть на меня такими глазами. Ничего страшного не произошло, твоя психологиня прекрасно знала, кого впускает в свой кабинет. Она не будет обижаться, я уверена, что к таким примочкам своих клиентов она уже давно привыкла.

– Я даже не знаю, что сказать, у меня просто нет слов, – возмущенно пропыхтел Варнавин. – Мне пришлось вчера чуть ли не на коленях уговаривать Надежду Дмитриевну, чтобы она приняла тебя именно сегодня, а ты… Ларина – классный специалист, у нее запись на месяц вперед, но она все-таки пошла мне навстречу…

– Расслабься, пап, говорю же, что ничего страшного не случилось. Я не знаю, какой из нее там классный специалист, но как человек она мне понравилась, клевая чувиха, – повторила девушка. – А это значит, что она не будет на меня в обиде.

– Что ты несешь? Ну что ты несешь, Василиса? – всплеснул руками Варнавин. – Какая она тебе чувиха? Ты что, совсем с ума сошла?

– А что здесь такого? Она старше меня всего на десять лет, – фыркнула дочь. – И выглядит ничего себе, вполне современно, хоть и сидит в этом дурацком кабинете.

– Какая разница, на десять или на двадцать? Ты пришла к ней на прием, она согласилась заняться твоей проблемой, а в результате ты воруешь у нее дорогую вещь! Как мне в глаза ей смотреть, когда я верну ей эту ручку? Что мне говорить? Простите, но моя дочь не удержалась и…